Умрећемо, па шта!
У мојој се кући о смрти ћути,
као да је аждаха, ала,
а ја од седме године слутим
да је смрт безопасна, мала;
Једино тело може да смрви,
ал’ душа као боинг лети –
то сам у кући схватио први,
а мој је отац схватио пети.
Мени није страшно кад неко
премине, издахне, умре, оде:
сигурно му је топло и меко,
сунча се, из облака пије воде,
певуши, нема више болова,
каткад нам махне његова рука,
гледа нас између малих голова
и навија за свога праунука.
Скривена камера
– Није ми јасно ко је Бог?
– Рецимо ГЛАВНА СКРИВЕНА КАМЕРА.
– И стално снима човека свог?
– Не баш. Дубља је његова намера…
– Не сналазим се у дубини…
То ћеш ми причати у петом.
– Ти само расти, и не брини.
Љубав трепти над овим светом.
Најбоље намере
Из најбољих намера
мајка ми се замера.
И отац је доста крут,
непотребно забринут.
Баба кô да није здрава:
«Даћу ти ја дечја права!»
Са дедом је другачије,
нити грди, нити бије.
Шта није у реду, мама,
са дединим намерама?
Газела
Сто педесет хиљада кола
дневно пређе преко Газеле!
Мост зацвили каткад од бола.
Сви на другу обалу желе.
Шестсто хиљада точкова дневно
Газелина утаба леђа.
Понеко бесан закочи гневно,
отвори прозор, и мост вређа.
А мост ћути. Гледа у воду.
Подноси мирно све што га снађе.
Када возачи напокон оду,
увуче стомак, да прођу лађе.
Олуја
– Видиш ли како се дрвеће њише?
Муња ватрено писмо пише…
Гром циља земљу… Небо режи…
Покупи своје ствари, и бежи!
– Лепо је кад смо мокри до коже!
Шта нам летња олуја може!
Не догађа се тако често
да муња сунцу отме престо.
Страшна се битка горе бије,
а доле топла киша лије.
Велики одмор од правописа
свегрешкеправописнеовдесунаслагане
ијошјенеколиколепомоглодастане
Несаница
Баба је касно кафу попила
и свуноћ ока није склопила.
Лактовима је деду будила
и сну се његовом тврдом чудила.
У зору је бака ђипнула
и кухињска су врата шкрипнула.
Омиљену је џезву шчапила
да би се страшне кафе напила.
Припомоћ
Ко не намешта кревет још као сасвим мали,
после ће стећи жену која се на то жали.
Син ће једнога дана постати муж и тата,
зато би било лепо ринглама да барата.
Идеално би било да отац породице
у пуну судоперу каткад загњури лице.
Не мора свакога дана пеном да маже суђе,
нити у тајну куће до танчина да уђе…
За припомоћ би мајка благодарна била
као да се из ропства тешкога избавила.
Обновила би снагу, кад отац после легне,
да она опет може за двоје да потегне.
Мы умрём – ну и что?
Дома у нас о смерти – молчок,
как будто она – чудовище, змей,
а я догадался в семь лет ещё,
что смерть не опасна – как воробей.
Только тело может она склевать,
но душа летит – словно «боинг»:
я первым это сумел понять,
а батя мой пятым понял.
И мне совсем не страшно, когда
скончается кто-то, умрёт, уйдёт:
теперь ему мягко там – благодать,
он солнцем согрет, из облака пьёт,
он песни мурлычет, свободен от боли,
машет рукой нам – мол, всё ничего,
доволен любым нашим маленьким голом,
болеет за правнука своего…
Скрытая камера
– Кто это – Бог? Я не понимаю.
– Ну, скажем – ГЛАВНАЯ СКРЫТАЯ КАМЕРА.
– И он человека всё время снимает?
– Нет, замысел глубже: не видно нам его.
– Я этих глубин не могу постичь…
Ты мне потом расскажешь об этом.
– Да ты не тревожься – просто расти.
Любовь сияет над белым светом.
Лучшие побуждения
Из побуждений лучших
все пилят меня и лупят.
Папа и мама встревожены, круты,
и всегда почему-то надуты.
А бабушка твердит, как больная:
«Я тебе дам права ребёнка, родная!»
Зато с дедушкой – всё по-другому:
не ругает, не бьёт, не гоняет по дому.
Мама, что-то не то делается
с побужденьями дедовыми!
Газель
Ровно шестьсот тысяч колёс
мчат каждый день по спине Газели!
Чуть не плачет от боли мост.
А все на другой берег целят.
Пятьдесят миллионов машин в год
по хребту его пробегает.
Кто-то нет-нет да в сердцах тормознёт,
окно откроет и мост ругает.
А мост молчит. Смотрит в воду, бедный.
Терпит всё, хоть спина болит.
Когда наконец машины проедут,
втянет живот, чтоб прошли корабли.
Буря
– Видишь: у ветра с лесом – война.
Молния пишет огнём письмена…
Гром целит в землю… Небо ревёт…
Вещи в охапку – и дуй вперёд!
– Нам хорошо – мы промокли до нитки!
Какие от летней грозы убытки?
Ведь правда, такое не часто бывает –
когда у солнца престол отнимает
молния! Тучи бросает в дрожь,
а внизу льётся тёплый дождь.
Бессонница
Бабушка вечером кофе хлебнула –
после всю ночь глаз не сомкнула.
Деда будила – локтями толкала,
крепкому сну его удивлялась.
А на заре она, как пташка, взлетела –
кухонная дверь тихо заскрипела,
бабушка любимую джезву схватила:
страшного кофе глотнуть поспешила.
Большая перемена – отдых от правописания
стоошибокграмматикитутпритаилось
иещёбынемножковполнепоместилось
Поддержка
Кто с детства не приучен свою койку заправлять,
тому когда-нибудь не зря жена начнёт пенять.
Неплохо было бы, чтоб сын, став и отцом и мужем,
умел бы сбегать в магазин и приготовить ужин.
Была бы просто красота, когда б глава семьи
на кухне в мойку заглянул, забыв дела свои.
Речь не о том, чтоб каждый день ему посуду мыть
или в домашние дела до тонкостей входить.
Мать и за этот малый труд была бы благодарна,
как будто им от рабских пут она теперь избавлена.
Пусть будет ей, когда отец приляжет отдохнуть,
чуть легче лямку за двоих по-прежнему тянуть.
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |
