Писци из света
Чувајте се наше публике,
лукава је,
вреба вас са својом књигом у џепу,
вашу песму трпи
да би своју могла да нуди.
Питам се из прикрајка
ко ће све то да чита –
то ваше
и то наше,
кад је прошао век
гладних читалаца.
Сити смо речи,
презасићени,
не памтимо ништа,
само трагамо за неким ко би
био у стању нас да памти,
да нас нежно посвуда носи
у свом страном сећању.
Док си био на земљи
Не мари што си живео далеко,
у граду иза границе.
Пролазила сам ваздухом, лако,
изнад сићушних граничара,
и враћала се са пленом у души
у свој дом.
Све је било једноставно
док си био на земљи.
Пространство међу нама,
хиљаду километара растојања
ретко сам надлетала
чувајући твој живот
од своје брзе сенке.
Могло се и мировати,
волети у месту.
Све је било добро
док си био на земљи.
Али, кад ми је једног јутра
моје опустело срце јавило
да си се изгледа узнео са тла,
полетела сам путањом за мртве.
Граничари – чувари неба
јасно виде све невидљиво
и знају час свачијег проласка.
Вратили су ме на празну земљу
да је испуним болом растанка.
Творци речника
У руднику језика седам рудара
сложно рију по најдубљем копу.
О њима се сам Господ стара,
анђели их прате у стопу.
У руднику језика нико не хаје
да ли то надире запаљиви гас.
На улазу се сав живот предаје
и уноси се једино глас.
Глас је светиљка рударева,
да боље види из даљине
кад златни грумен језика сева
у темељима отаџбине.
Застој на мосту
– Шта се то чека?
– Да прође река.
Баба против телевизије
Телевизор је напаст у кући,
требало би га добро истући!
Моји се унуци по два дана
не одвајају од екрана
и нагледају се многих зала
на деведесет девет канала!
Дошло ми је, када сви оду,
да у монструма сипам воду!
Стари комарац
Комарац стари, на крају лета,
једва лети, углавном шета,
ћути на зиду, сам, без браће,
нема идеју, не зна шта ће,
и мени га је толико жао,
да бих му капљу крви дао.
Маратонци
– Да ли би волела, мама, да си поново млада?
– А знаш ли, слатко дете, шта све у младост спада:
и заблуде, и патње, и смушена слобода,
и усамљеност душе испод небеског свода…
Замисли да трчиш, маратонац да си…
Питање за тебе задиханог гласи:
Да ли би желео натраг, на пети километар,
а трчиш тако добро да ти завиди ветар? –
Не бих желео натраг, јер Циљ ме негде чека.
– Ето, већ ми се дете винуло у човека!
Писатели всего мира
Берегитесь нашей публики,
она коварна,
она подстерегает вас со своей собственной книгой в кармане,
ваши стихи она терпит,
чтоб угостить своими.
Я спрашиваю, держась в стороне,
кто будет всё это читать –
это, ваше,
и то, наше,
если кончился век
голодных читателей?
Мы по горло сыты словами,
пресыщены,
мы ничего не помним,
только ищем кого-нибудь, кто
в состоянии нас запомнить,
и нежно носить повсюду
в своей иностранной памяти.
Пока ты был на земле
Не важно, что ты жил в далёком
городе за границей.
Я легко пролетала по воздуху
над крошечными пограничниками
и с добычей в душе
возвращалась в свой дом.
Всё было просто,
пока ты был на земле.
Пространство между нами,
расстояние в тысячу километров,
я перелетала редко,
оберегая твою жизнь
от своей стремительной тени.
Можно было спокойно жить в мире,
и любить, не покидая дома.
Всё было хорошо,
пока ты был на земле.
Но опустевшее сердце
сказало мне однажды утром,
что ты, похоже, вознёсся над землёй,
и я полетела по орбите мёртвых.
Пограничники – охранники неба –
ясно видят всё незримое,
они знают, кому когда положено лететь.
Они вернули меня на пустую землю,
чтоб я наполнилась болью разлуки.
Создатели словаря
Семь рудокопов в руднике языка
глубокую шахту дружно копают.
О них сам Господь печётся, пока
след в след их ангелы сопровождают.
В руднике языка никого не заботит,
как бы газ не взорвался – что за беда.
Здесь всю жизнь оставляют при входе
и только голос вносят сюда.
Голос это фонарь шахтёра,
чтоб лучше видеть издалека:
там – в основанье отчизны – скоро
вспыхнет золото языка.
Остановка на мосту
– Чего они ждут? – Пока
мимо пройдёт река.
Бабушка против телевидения
Телевизор в доме – беда,
разбить бы – чтоб не было и следа!
Внуки сутками – поздно ли, рано –
не отрываются от экрана.
Сколько зла перед ними мелькало –
ведь там девяносто девять каналов!
Вот и пришлось мне, когда все ушли,
этого монстра водой залить!
Старый комарик
На склоне лета комарик старый
уныло бродит, едва летает,
молчком по стенке, один, без братьев,
как быть, не знает, весь пыл истратил,
и до того мне бедняжку жалко,
что каплю крови ему отдал бы.
Марафонцы
– Ты бы хотела, мама, снова стать молодой?
– А знаешь ли ты, что это значит, сыночек мой:
метания и страданья, и скомканная свобода,
и душа одинока под небесным сводом…
Представь, что ты марафонец, вот ты бежишь по трассе,
и тут тебя, запыхавшегося, кто-нибудь спрашивает:
«Ты бы хотел назад, до пятого километра?» –
а ты летишь как на крыльях, на зависть ветру!
– Нет, я не хочу назад – ведь Цель меня ждёт, финал.
– Ну, я вижу, мой мальчик уже человеком стал.
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |
