Грађевински материјал
У мом граду, поред осталих,
живи и много модела за робове:
срца замрлих, скоро отпалих,
чекају да попуне гробове.
Тиши од земље, нижи од траве,
у увалама испод стида,
за ћеле-кулу чувају главе,
ако когод реши да зида.
Београд, 13.10.1994.
Природне појаве
Знам за
више километара
добрих стихова на свету,
али зар не би било неукусно
одвраћати трудницу тврдњом: Т
олико је лепе деце већ рођено!
Ископина
Ови древни народи
имали су саксије за бол
– рећи ће будући археолог,
чистећи од корења и траве
испуцалу моју лобању…
Песник тихо пита за стање на жиро-рачуну
Немате ништа! – сваки пут
безмало ликује жена за пултом,
врла заштитница банчиног блага.
Немате ништа!
Пет : нула за банку!
Мој рачун је већ пола године
пустара којом дувају ветрови.
А вредно радим. У четири смене,
будна и у сну,
чувам једну високу ватру,
слажем унакрст речи-гранчице,
одвајам угљевље и ћутим са свима
који умеју да се греју.
Овај ме век преслабо плаћа…
Али, зашто на жену за пултом
не падне бар зелена сенка туге
док изговара немате ништа?
Чак се по ободима њених речи
осећа пригушено весеље оних
којима никада није хладно.
– Хе. Немате ништа. Аха!
Вара се наивка. И овог пута
на свом ћу пламену испећи хлепчић
умешен од земље и суза.
(Материјал добар, неисцрпан,
градове смо њиме могли подићи.)
«Женска нога никада није крочила на Свету Гору»
Истина је: ја имам женску ногу.
Обе женске ноге, штавише, имам.
У женској ципели не могу к Богу.
Свилене чарапе Бог не прима.
А моје бесполне очи, Господару?
А срце бродског капетана?
А моја радост и бол у пару?
Моја, рођењем, прострелна рана?
Хиландар, зар, заклањаш ми цео?
Кареју браниш од моје плоти?
Ја тело немам, то је само вео,
а под њим страшни Твоји животи.
И овај носим као заставу,
високо, чврсто – као руски флаг!
Пусти ме, Боже, горе на славу,
па мојом крвљу спери женски траг.
Љубав си. Није то Твоја забрана.
Ти за све постављаш столове.
То су званице каквог игумана,
припроста подела душа на полове.
Често немам карту зато што се ретко сетим себе
– Карте, молим!
Ко да покаже карту?
Четвороножац? Двоножац? Земаљац?
Жена? Мушкарац?
Твар? Дух?
Дим нагло
прекинуте песме?
Дим се вози трамвајем?
Свашта!
Ала је лаковеран тај контролор…
Кажњава ме као да постојим.
(Привиђења радо плаћају.
Толика им уверљивост ласка.)
Пролеће на Новом гробљу
Добар вам дан, грађани заслужни!
Сунчате ли се, великани?!
Обични грађани – нимало тужни?…
Где вам је однос према сахрани?
Познајете ли придошлицу?
Има ли драгих међу вама?
Ено му, одвећ бела у лицу,
хрли у сусрет висока дама…
Посмртне љубави су бесконачне.
Дотакне ли јој женик чело,
посмртна невеста може да зачне
и роди ново небеско тело.
Свашта можете, све опажате:
бродолом надзире градњу брода,
будуће путнике одавно знате
(одабрала их непогода)
и мирно чекате све исходе,
уравнотежени, на плочама,
пратите мале гробљанске згоде,
сетно гледајући за нама…
Заслужни, обични, до виђења!
Великани, остајте здраво!
Овај опроштај ништа не мења –
куда год, к вама идемо право.
Строительный материал
В моём городе кого только нету,
среди прочих есть и рабы:
у тех, кто отрёкся, у тех, кто предал,
сердца – как пустые гробы.
Они тише земли и ниже травы,
в воронках от слёз и стыда,
челе-кула – приют для такой головы,
если кто её снова создаст.
Белград 13.10.1994
Природные явления
Я знаю,
на свете много километров
хороших стихов,
но разве это не дурной тон –
отговаривать беременную женщину,
пользуясь аргументом:
«Уже и так родилось столько красивых детей!»
Ископаемое
«У древних народов
были цветочные горшки для выращивания боли», –
скажет будущий археолог,
очищая от корней и травы
мой растрескавшийся череп…
Поэт тихо спрашивает, что у него на счету
– У вас ничего нет! – всякий раз
почти ликует женщина за монитором,
доблестная защитница корпоративной собственности.
– У вас ничего нет!
Пять – ноль в пользу банка!
Мой счёт уже полгода –
пустырь, продуваемый всеми ветрами.
А ведь я прилежно работаю. В четыре смены,
и наяву, и во сне,
охраняю высокий огонь,
складываю крест-накрест веточки-слова,
сгребаю угли и молчу вместе со всеми,
кто умеет греться.
Этот век скуповато мне платит.
Но почему на лицо женщины за монитором
не набежит хоть лёгкая тень печали,
когда она произносит: «У вас ничего нет»?
За кромкой её слов
чувствуется сдержанная радость тех,
кому никогда не холодно.
– Хе-хе. У вас ничего нет. Ага!
Ошибается наивная. Я и на этот раз
испеку на своём огне
хлебец из земли, замешенный на слезах.
(Это добротный, неисчерпаемый материал,
из него можно строить города).
«Женская нога никогда не ступала на Святую Гору»
Дала мне судьба женскую ногу,
Да и другую – женскую тоже.
Как же я в дамских туфельках – к Богу?
В чулочках шёлковых к Богу негоже.
Но, Господи, как быть с моими очами?
И сердце зачем во мне – капитана?
Зачем мои радости и печали,
моя – с рожденья – сквозная рана?
Хранишь от плоти моей Карею.
Хиландар затворить – Твоё ль решенье?
Плоть – лишь покров, лишь вуаль, а под нею –
страшных жизней Твоих кипенье.
И эти покровы несу я гордо,
Как русское знамя – знамя побед!
Пусти меня, Боже, к славе нагорной
И смой моей кровью женский след.
Ведь Ты – любовь. Не Твои – запреты.
Для всех накрыл Ты праздничный стол.
Какой игумен придумал это –
как будто души имеют пол?
Я часто езжу без билета, потому что
редко о себе вспоминаю
– Билеты, пожалуйста!
А кто покажет билет?
Четвероногий? Двуногий? Землянин?
Женщина? Мужчина?
Творение? Дух?
Дым внезапно
оборванной песни?
Дым ездит в трамвае?
Всё может быть!
До чего легковерен этот контролёр…
Штрафует меня, как будто я существую.
(Привидения платят охотно.
Настолько им лестно, что их принимают всерьёз.)
Весна на Новом кладбище
Достопочтенным людям день добрый!
Великих солнце нежит лучами.
Да и обычных граждан загробный
сон не окутан тенью печали.
Гость к вам. Наверно, узнан он вами?
Есть средь вас те, кто его сердцу милы?
Бледной, высокой он дорог даме,
той, что навстречу ему поспешила.
Нет у посмертной любви завершенья.
Поцелуй жениха на её челе белом:
невеста зачнёт от прикосновенья
и разрешится небесным телом.
Можете всё вы, всё примечаете:
крушенье за сборкой следит теплохода,
будущих путников издавна знаете
(их уже выбрала непогода).
Ждёте восхода на плитах пыльных,
своими кладбищенскими делами
заняты мирно, в буднях могильных
зорко присматривая за нами…
Простым и заслуженным – всем до свиданья!
Великим и малым – всем по поклону.
Ничего не меняет это прощанье –
куда б мы ни шли, к вам идём неуклонно.
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |
