Споне, Москва

Сунце долази по нас

Посустаје дуга ноћ.
Још да звезде њене оду.
Сунце има већу моћ.
Изводи нас на слободу.

Небо звецне кључевима.
Заточени, изволите.
По зрак један ево свима.
Па живите. Па волите.

 

Ушао сам у антологију

Ушао сам у антологију,
и сад тамо чамим,
у лирском бескрају
са собом самим.

Педесет песника
здесна и слева
прену се када
у песми сева.

Дражи им је
модри свод звездан
него кад муња
осветли бездан.

Ја живот примам
са свију страна,
зато носим
толико рана.

И ниједна
више не боли.
Кад човек земљу
са неба воли.

 

Сад знам да живим

Сад знам колико спавати,
чиме хранити тело, а чиме душу,
колико ходати, кога волети,
који ваздух дисати
и да ли присан са сунцем бити.

Сад непогрешиво знам
тренутак кад ипак треба признати ноћ
и час у који је важно поклонити се јутру.

Знам, рецимо, колико трња
треба повадити из душа пријатеља
и шта не дирати
како би душе досегле сјај.

Сад знам и тајну
зашто је важно да све ово
човек научи касно.

 

Твој порозни бол

Увек је твој бол био лаган.
Таквим болом човек се може
покрити и по глави,
а да се ништа не догоди.
То је бол расклопив и склопив,
који се држи под јастуком
и отуд извлачи по потреби.
Каткад се зове вољено биће,
каткад отаџбина.
Бол звани оголеле гране.

А да ли си икада
уронио главу у чисту смрт,
не са жељом да нестанеш,
него да ти умре страх
и живот почне?
Не. Твоја танка, порозна туга
није ти дала да оживиш.

 

Журба

Колико сте пута пролетели
у страху да ћу вас зауставити.

Да сте имали времена,
сигурно бисте ме волели.

Моје срце вам је ослобађало пролаз,
нагињући се десно и лево.

Сад задихани дотичете
крај живота,
обазирући се за собом.

Где вам је остала љубав,
улазница за Небо?

Показујете шта имате,
али не вреди.

Тражи се љубав, човече,
макар и према мени,
псу луталици.

 

Последње окупљање

Замишљам лица
која би ми опколила гроб.
У знак протеста,
живећу сто десет година.

То су жалосна лица
и пре смртног случаја.
Како онда
да знам да ме нема?

 

Солнце приходит за нами

Ночи больше невмочь.
От неё даже звёзды – ходу.
А солнце сильней, чем ночь:
выводит нас на свободу.

Небо звякнет ключами:
«Заключённые, выходите».
Всех одарит лучами:
«Живите. Любите».

 

Я вошёл в антологию

Я вошёл в антологию
и теперь там скучаю:
лирика да лирика,
без конца и края.

Пятьдесят поэтов
слева и справа –
скована болью
стихов орава.

Поэтам милей
звёздный свод небесный,
чем вспышка молнии
в чёрной бездне.

Я жизнь принимаю
как есть – разве странно:
не сердце во мне,
а сплошная рана.

Но уже ни одна
не болит во мне, люди.
Так бывает, когда
землю с неба любят.

 

Теперь я умею жить

Теперь я знаю, сколько спать,
чем питать тело, а чем – душу,
сколько ходить,
кого любить,
каким воздухом дышать,
держаться ли ближе к солнцу.

Теперь я точно знаю
минуту, когда всё же надо признать ночь,
и час, когда важно – поклониться утру.

Знаю, скажем, сколько терний
надо вытащить из души у друга
и чего не трогать,
чтоб душа просияла.

А ещё я теперь знаю тайну,
почему так важно, чтобы всему этому
человек научился не сразу.

 

Твоя пористая боль

Твоя боль всегда была легка.
Такой болью человек может
укрыться с головой,
и ничего не случится.
Это боль разборная и складная,
её держат под подушкой
и извлекают по мере необходимости.
Иногда она называется любимое существо,
иногда отечество.
Боль, именуемая оголённой веткой.

А ты хоть раз
окунал голову в чистую смерть –
не для того, чтоб исчезнуть,
а чтоб в тебе умер страх
и началась жизнь?
Нет. Твоя вялая, пористая тоска
помешала тебе ожить.

 

Спешка

По скольким дорогам вы пронеслись
в страхе, что я задержу вас.

Если б у вас было время,
вы бы, наверно, меня полюбили.

Моё сердце освобождало вам путь,
уклоняясь вправо и влево.

Теперь, запыхавшись, вы
на краю жизни
оглядываетесь назад.

Где осталась ваша любовь,
входной билет в Небо?

Вы предъявляете то, что у вас есть,
но всё это недействительно.

Требуется любовь, человече,
хотя бы ко мне,
бродячей собаке.

 

Последнее собрание

Представляю себе лица,
которые окружат мой гроб.
В знак протеста
я проживу сто десять лет.

Ведь эти лица давно уже скорбны –
задолго до факта смерти.
Как же тогда
я узнáю, что меня нет?

 

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15